pitilimchik
Три начала:

О внешнем:
Академия:
Встаю утром обычно резким рывком, после просмотра мультиков и каких-то сериалов по каналу с сериалами. Никогда не могла выговорить название канала. Специально, чтобы в течение дня не страдать от голода, с какой-то обреченностью запихала в себя мюсли с молоком. Молоко только из молочки, поэтому какое-то сладковатое. Не люблю сладкое.
К своему удивлению я выдержала учебу до последней пары. Староста. Такое ощущение, что я уже староста четырех групп. Чешу свое ЧВС. И думаю как сделать мальчикам подарок на 23 февраля.

Чтиво:
Радостно дослушивала последнюю книгу Рэя Олдриджа. Смесь всего и разного. Глатаю как наркотик. Без завышенных залетов на небывалое.


О внутреннем:
9 февраля - 40 дней. Тетя Шура...
В ночь до этого плакала. Почему такое ощущение, что если расскажу кому-нибудь, то пропадет последняя связь. Пропадет последний сон. Ужас и страх, когда смотрела в гроб. Лицо, такое лицо, которое никогда не было таким. Она всегда была живой... всегда заботилась. Господи... она всегда заботилась о родных и о всех животных и растениях... такой челок. Вот пишу. Но вряд ли кто будет читать. Такой уж это журнал, что сюда никто и не заглянет.

О общем:
Знание почерпнутые из мира и усвоенные.
О писателе
«Я сопротивляюсь желанию писать о себе в третьем лице. Надеюсь, вы понимаете, что я имею в виду, особенно если читали подобное на сайтах других, менее закомплексованных художников… «Рэй Олдридж, всемирно-известный гончар, филантроп и литератор, Живое Национальное Достояние (по крайней мере, он был бы им, если бы Живое Национальное Достояние имелось у нас в США)». Но когда я читаю одну из этих эпических биографий, то не могу отделаться от ощущения, что художник написал это сам, прикидываясь кем-то еще, кто покланяется художнику… и немного увлекаясь этой ролью.
Так что давайте обойдемся менее экстравагантной, но зато, я надеюсь, и менее смешной хроникой моей жизни.
Скажу вот что: я избежал необходимости называть кого-либо «боссом» в течение почти тридцати лет (не считая, конечно моей жены).
Вернувшись домой после армии я понял, что наибольшее удовольствие доставляет мне лепка горшков – и с тех пор занимаюсь этим уже в течение множества лет. Я не хочу утверждать, что стал феноменально успешным в финансовом или эстетическом смысле. Я слишком неделовой человек для того, чтобы зарабатывать много денег. Но это было чудесное время — до тех пор, пока я не устал от нищеты.
Начался период, когда я с помощью моей жены Нэнси создавал витражи научной фантастики. В конце концов, мы очень устали от подобной формы голодания, и Нэнси получила настоящую работу.
Я стал писателем. Из огня да в полымя. Но, как это ни странно, я имел достаточный успех как писатель, продав много рассказов и три романа. Я дважды был финалистом «Nebula».
Потом появились дети, трое из них в быстрой последовательности. У Нэнси была настоящая работа, я же стал домохозяйкой. Я продолжал писать (по большей части научную литературу) и занимался Web-дизайном. На протяжении всего этого времени я лепил горшки.
Наконец я пришел к выводу, что никогда не занимался работой, которая нравилась бы мне так же, как гончарство. Когда дети стали старше и пошли в школу, я решил снова всерьез взяться за глину»